От утомлённого Читателя к неутомимому Ликушину. Письмо 3-е
| | Какая, при всём, тонкая словесная игра, и сколь, в меру утончённости её, «весомо, грубо, зримо» напирают из слова смыслы – всё на той же самой, пронизывающей весь роман и разобранной ранее оппозиции: по одну сторону «душа и сердце», по другую «разум», и необходим выбор, настоятельнейше необходим! О. С. Ликушин |
«Словесная игра», говорите, сокрытые «смыслы», какой-то заговор? А зачем? Коль скоро писатель строго придерживался официальной церковной линии, цензура ему ни в чем не могла помешать. Значит, всё ради того, чтобы потрясти во втором томе «всю Россию»… неожиданным поворотом детективного сюжета!
Ну, ладно. Первое, что приходит в голову, Йо-Ваше Правдоподобие, при чтении двух новогодних постов – от 27 декабря и от 3 января – это мысль о неудачной шутке. Вот только, к сожалению, гаснет она так же скоро, как и приходит. Десятки предшествующих постов однозначно свидетельствуют: Ликушин и не думает шутить – какое там! – он внутренне серьезен, он таким вот нескладным манером (фактически разоблачая себя) тщится засвидетельствовать проницательность.
Ведь что получается! Вы приписываете Достоевскому идею выбора, будто бы определяющего поведение человека, – выбора между «душой и сердцем», с одной стороны, и «разумом», с другой. Пытаетесь доказать присутствие этой идеи в романе соответствующим толкованием ряда вырванных из контекста цитат. Затем делаете выводы, которые предполагают в качестве исходной посылки еще одно убеждение – более чем странное, но Вами тем не менее явно принимаемое за аксиому: выбор «разума» против «души и сердца» – измена православию. А в довершение усилий объявляете «удаленным от Православия» каждого, кто всего лишь произносит слово «разум» (или хотя бы «ум», «мысль») с оттенком почтительности.
( Read more ) |